?

Log in

Mar. 27th, 2014

Суть: к выходу второго фильма они создали сет обложек с бронёй, где каждый дизайн был выполнен в определённом стиле, привязан к определённой исторической личности или эпохе. Только взгляните. Текст с описанием прилагается:











Вот, чтоб все заебались так читать про Тора и Локи, как я заебалась про это писать! *бегает и кричит*

Сделали альманах про Тора и Локи.Я прочла все старшие и младшие Эдды! Мифы! Хуифы! Комиксы! Шмомиксы! Секретные титры! И про Мьелльнир даже не влезло. Вот.

Почитайте и вы — https://readymag.com/ayyo/thor2/

А на тех статья, что про Тора и Локи в комиксах — такой славный полиэтиленчик :alles:

Альманах публикуется с позволения Одина, Всеотца, Херрана или Херьяна, Никара или Хникара, Никуца или Хникуда, Фьелльнира, Секи, Оми, Бивлиди или Бивлинди, Свидара, Свидрира, Видрира и Яльга или Ялька, самого старшего и знатного из богов древнего Асгарда, живущего, от века, и правящего в своих владениях, и властвующего надо всем на свете, большим и малым, и создавшего небо, и землю, и воздух, и все, что к ним принадлежит.

дсв, котятки!

Чуваки! Мы сделали крутую публикацию к Дню святого Валентина и там есть классная штука (кроме чтения, конечно, и всяких фишечек): фоткайтесь с любимыми (девочками, мальчиками, книжками, тапочками, ЕДОЙ), добавляйте хэштег #ayyodsv и мы запостим его вот здесь https://readymag.com/ayyo/valentine/2/



Мимимими! Очень жду)))

Ну и почитайте-полайкайте, там много всякого хорошего, я прямо собой горда.

про столы и скатерти

Давеча случилось большое событие: наконец-то появился идеальный круглый стол, который я несколько месяцев караулила в Икее, и о котором мечтала года, наверное, два. Мы его купили! И прямо привезли! И прямо собрали! Он такой стоит, красивый, как белый олень.

Я прямо загорелась и места себе не находила: вынь да положь подходящую скатерть. И я долго рыла копытом интернеты и вот, вот, вот что нашла http://vipskaterti.ru/ Это маленькое семейное предприятие, которое занимается «качественным столовым бельем», таким, что при одном взгляде — белая гвардия, столовое серебро, хрусталь, шампанское и аббатство даунтон.

Мне ее сегодня привезли — наполовину хлопок, наполовину лён, жемчужно-серую, идеального размера. Среди проливного дождя на пороге нашего офиса материализовалась тоненькая брюнетка с очаровательной улыбкой и точеным личиком и вручила снежно-белый пакет с коробкой, а в ней — скатерть умопомрачительной красоты, который хочется не постелить, а надеть на стол, как на невесту надевают свадебное платье.

Мой тот самый идеальный стол, пока еще обнаженный.
Только ленивый сегодня не напишет про «Гравитацию» Альфонсо Куарона. Про её холодную пугающую красоту, про ледяное безмолвие безвоздушного океана, про беспомощность, одиночество и затерянность человека во Вселенной.

Куарон бьёт в лоб — невиданными доселе спецэффектами, упрощенными метафорами и фирменным умением балансировать между гиками с Комик-кона и фестивальными критиками.

Фильм простирается в двух плоскостях: с одной стороны крошечный человек в огромном космосе яростно пытается спастись, с другой стороны — это история возникновения человечества на планете. Жизнь зарождается посреди космического мусора, проходит лёд, огонь и давление атмосферы, задыхается в околоплодных водах и выныривает на поверхность. Сначала ползком, потом на четвереньках, потом на нетвердых ногах — новорожденный делает первые шаги. Кажется, что весь фильм «нарос» вокруг одного кадра, как жемчужина вокруг песчинки, — голоногая Сандра Буллок плавает в невесомости, как эмбрион с пуповиной, в капсуле русского космического шаттла.

Если же немного позабыть о мощном и простом контексте, то это захватывающий дух рассказ, как женщина-ученый пытается выбраться из скафандра/космоса/горящего шаттла/тонущей спасательной капсулы. Весь фильм практически не дышишь вместе с ней, потому что с первых кадров оказываешься в открытом космосе. Он расстилается и впереди, и слева, и справа. Ловишь себя на том, что украдкой трогаешь пяткой пол — есть ли он? Дыхание героини, запотевшее стекло скафандра, неслушающиеся в огромных перчатках руки, иные законы физики, мерцающий свет — и тебя крутит-крутит, ты теряешься в этом фильме, растворяешься в нем, в его тишине и звуке, ледяной синеве, невыносимой красоте — не чужой, не враждебной, а абсолютно равнодушной к человеку среды.

Джеймс Кэмерон назвал «Гравитацию» лучшим фильмом о космосе в истории кино. С 3 октября во всех кинотеатрах, смотрите его на большом экране в более, чем уместном в данном случае, 3D. — https://ayyo.ru/coming-soon/gravity/
Утром ехала в метро и думала про «Жизнь на Марсе». Это последние недели мое нормальное состояние. Я не знала и до сих пор не знаю, что толком написать про этот сериал, потому что он сделал со мной что-то такое, что в последний раз сделал только ртд-шный Доктор. Пора Десятого, кирпично-терракотовые тона, вино из одуванчиков, целый сироп легкого густого золотистого вина, которое ударило мне в голову и разнеслось потоками крови по всему организму.
Но я хотела сказать не об этом, потому что не могу (и, наверное, не хочу) высказать эту теплую тяжелую нежность. Она моя. Я не могу разделить ее даже со спин-оффом «Жизни на Марсе», потому что там есть некоторые вещи, которые меня очень бесят, — но скорее это остаточное, потому что не высохла еще кровь на ножах, которые Сэм Тайлер воткнул мне в живот, а я только-только вытащила.
И опять же — не это я хотела сказать. (Прервусь на этом моменте, что Джин Хант — бог богический, и я люблю его — грубого, толстого, жесткого, упрямого, яростного, самодовольного ублюдка, как не любила даже живых мужчин. «Ты жирный, высокомерный, провонявший никотином, спивающийся гомофоб с комплексом супермена и нездоровой зацикленностью на мужской дружбе!» — «Ты так говоришь, как будто это плохо».) А вот же, черт возьми, что я хотела сказать! Что меня поражает в этих двух сериалах (как и во всем, что делает Британия) — это глубочайший культурный бэкграунд. Стоит только влезть, как тебя АП! — и затянуло по самые уши: википедия, статьи на английском, вкладки с клипами Боуи. О боже, Боуи, как они умудрились переплести детективную историю и этих самых скари монстерс!

ай хэппи хоуп ю хэппи туCollapse )

catch.

Пожалуй, мне стоит наконец признаться. Я люблю Китти Батлер. С первого взгляда, с того самого момента, когда эта сияющая женщина выступила из-за кулис и подняла на зал свои солнечные глаза. Они были зелеными, как речная вода, как листья ивы, склонившиеся над прудом, как сонный чертополох. Ее губы были тонкими и красными, ее рот округлился, когда она запела "Оуу, Рози". Потом Китти прикрыла веки, своей одетой в перчатку рукой подняла розу, лежащую на полу, у ног, поцеловала и бросила в зал. Мне показалось, что сердце остановилось. Мне показалось, что исчез театр, сидящие в нем люди, тяжелый огромный занавес. Не осталось ничего, кроме моего затянувшегося вдоха и ее легкого выдоха: «Лови!». Цветок улетел куда-то за меня, в какие-то чужие немилые руки, но в тот момент (сердце пропустило несколько ударов), Кэтти Батлер завладела всем моим существом и не осталось ничего, кроме шума моря.

Это море шумело все несколько лет, что мы были вместе. На сам деле это море было (и есть) со мной всю мою жизнь. Я слышу его приходящее и уходящее дыхание, рокот спящего чудовища, его приливы и отливы наполняли меня счастьем. Китти — мое солнечное чудовище, наполняла меня счастьем, как вино наполняет рот и кровь. Она была тот самый виноград, пьяным летним зноем которого я упивалась.

Какой был самый счастливый момент за всю мою жизнь? Наверное, тот — когда она подняла на меня глаза. Тот, первый. Когда она целовала мою кожу под перчаткой, стягивая ее так интимно, как языком высвобождают персик от кожуры, когда впервые вдохнула мой устричный запах ("Ты пахнешь, как русалка"), когда я в первый раз поцеловала ее и в первый раз получила ответ (соленый от ее слез), когда мы впервые сплелись в любви ("Можно я дотронусь до тебя?" — "Я умру, если ты этого не сделаешь") — все это и даже больше были отголосками того самого захлестнувшего меня счастья, когда она подняла на меня глаза.

У нас было много счастливых моментов — эхо, усиленное в сто крат. Оно гуляло по нашей совместной жизни, ударяясь о стенки моего горла, о ее скулы, о ее груди, о ее руки, о драгоценные камни, украшавшие ее шляпки, о нашу мужскую одежду, о наши расстегнутые пуговицы.

И во все последующие мои годы — без нее, когда я погружалась в пучины горя и не-счастья (счастье — быть с Китти, не-счастье — не быть), я вызывала в себе память о ее узких, как точка, ослепших от софитов, зрачках. (Наверное, она даже меня не видела. Но это неважно — ведь с тех пор уже я ничего не видела, кроме нее). И это причиняло мне радость и боль одновременно. Радость и боль — эти два чувства я несла на себе, как щит, в те темные сумбурные времена, между тем, как обрела Фло и потеряла Китти. Радость — схождения с ума, похоти, чревоугодия, выставления себя напоказ. Я продавала себя Диане, я была красивая золотая вещь. Я была глухая и слепая — я не видела Китти, я не слышала моря. Диана раздевала меня, наряжала в рубашки и обтягивающие брюки, называла «Мальчик». В те ночи, когда я управляла ее здоровенным дилдо из отшлифованного дерева, меня как меня уже не было. Был Мальчик, не ведающий о море.

И Фло, моя прекрасная, моя волшебная, моя ясная Фло, моя все-раны-излечивающая, добрая, милая родная Фло, любимая моя, нежная моя, верная моя, единственная моя Фло, которую я никогда не предам (не предам больше, чем уже предала), вытащившая меня из таких глубин, где нет ни дна, ни надежды, Фло, которая смеется так, будто звенят тысячи колоколец, будто светит солнышко посреди весеннего дня, будто ребенок улыбается тебе сквозь сон, моя Фло — прости меня, господи, я никогда тебя не оставлю. Но.
Я люблю Китти Батлер. Как бы сильно я не любила тебя, Фло, я все еще слышу шум морской воды.

"Оуу, Рози". Лови.

…Если бог случайно ошибкой подарит мне Джона Симма (которого мне клянчить стыдно), я его фотографировать не буду. Я вообще фотоаппарат в руки не возьму. Я возьму в руки только Джона Симма. Так что в сети меня в это время не будет, о чем я совершенно не жалею. Поэтому от него у меня не останется ни роликов, ни фотографий. Единственное, что я сделаю – я украду на память его трусы.
Да-да, я украду трусы Джона Симма, теперь вы обо мне это знаете (с)



vote saxonCollapse )

Profile

далеко домой
letyas4iy_sneg
кто что? именительный падеж

Latest Month

December 2014
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031